Андрей Макаревич, замечательный музыкант и самый известный кулинар отечественного телевидения, представил публике свое новое литературное творение - книгу «Мужские напитки».
( О КНИГЕ «МУЖСКИЕ НАПИТКИ»)
«Книжка не про культуру пития. Это не назидание и не учебник. Я ненавижу сборники рецептов — это совершенно тупиковый путь. Нельзя научить человека играть на музыкальном инструменте, подсунув ему ноты. Рецепты — это те же ноты. Это как: все пиликают на скрипке, только один — Паганини, а другой — Пупкин. Хотя ноты-то одни и те же. Я за импровизацию и свободу. Для этого надо забыть про рецепты и включить свои ощущения. В своих так называемых кулинарных книжках я делюсь совершенно субъективным, эмоциональным опытом. Не более того. И «Мужские напитки» нельзя воспринимать как инструкцию по применению алкоголя».
(НЕ БОИТСЯ ЛИ, ЧТО ЕГО КНИГУ ВОСПРИМУТ, КАК РУКОВОДСТВО К ДЕЙСТВИЮ)
«Я не в ответе за тех, кого (как они ошибочно думают) приручил. Я никого не приручаю. Я не дрессировщик. Если кто-то сделает из этого флаг — это его личное дело!»
(О ТЕХ, КТО ВИДИТ В «МАШИНЕ ВРЕМЕНИ» СИМВОЛ)
«Каждый видит то, что он хочет видеть. Я отвечаю за качество того, что я делаю, а нравится это кому-то или нет — мне безразлично. Я не собираюсь нравиться всему человечеству. И вообще никогда не делаю что-то, чтобы кому-то понравиться. Я не девочка!»
(ЕСТЬ ЛИ СЕГОДНЯ ЧТО-ТО, ЧТО МОЖЕТ ОБЪЕДИНИТЬ ЛЮДЕЙ)
«Нет. Людей может сплотить общая беда. А сейчас у всех много разных бед и много маленьких радостей. И колоссальное равнодушие — никто не хочет оторвать жопу от дивана».
(НРАВИТСЯ ЛИ ЕМУ ЭТО ВРЕМЯ)
«Да, потому что я, как мальчик, радуюсь тому, что мне никто не мешает делать то, что я люблю, и то, что считаю нужным. Все-таки большую часть жизни я испытывал некое противодействие. А сегодня моей личной свободе и свободе моего самовыражения ничто не препятствует. При этом я прекрасно понимаю, что не все благополучно «в датском королевстве». Поэтому по мере сил и возможностей занимаюсь благотворительностью, которая касается больных, детей, собак бездомных, вообще зверей».
(ЛЮБИТ ЛИ ЛЮДЕЙ)
«Люблю людей. Но не люблю человечество. Я вдруг понял, что количество алкоголя, необходимое мне для того, чтобы полюбить человечество, медленно, но верно растет. И если раньше хватало двух рюмок, то сегодня этого уже недостаточно. Это пугает, потому что без любви к человечеству заниматься тем, чем я занимаюсь, бессмысленно, а на трезвую голову любить его уже не получается. И не за что. Человечество уничтожает себя и планету, которая подарила ему жизнь. По моим подсчетам, совершенно реальным, человечество поставит в этом вопросе точку лет через 50—60, судя по тому, с какой скоростью гробится все живое. И человек никогда не свернет с этого пути, сколько бы демонстраций ни устраивали «зеленые». Ген разрушения заложен в самом человеке. И самое удивительное, что психология человека и психология человечества — совершенно разные вещи!»
(КАКОЙ БЫ ДИАГНОЗ ПОСТАВИЛ СОВРЕМЕННОЙ ПОП-МУЗЫКЕ)
«Медленное интеллектуальное угасание. Ну, такой санаторий с длительной терапией… Под внимательным наблюдением врача».
(ОБ УПРЕКАХ ЕГО В БУРЖУАЗНОСТИ)
«Идите на фиг со своими упреками! Если взять нашу последнюю пластинку и пластинку 20-летней давности и сравнить, какая из них более социальная и злая, то выиграет последняя. Но глаза-то у всех замылены! Алло! Глаза разуть надо и уши почистить надо… Я не понимаю, что такое буржуазность и не делю человечество на классы. Я делю людей на тех, с кем мне интересно общаться, и на мудаков, которых, к сожалению, значительно больше. Большой им всем привет в связи с последним вопросом!»
(«Time Out Москва», 7 - 13 декабря 2009)
